" />
 
Home arrow Fortifications of Belarus arrow Fortresses of Russian Empire arrow Fortress Grodno arrow Общая информацияarrow Статьиarrow  
Среда, 13 Декабрь 2017
Main Menu
Home
About Project
Fortifications of Belarus
Military History
Expeditions
Gallery
Forum
Library
Members
Contact Us
News
Sitemap
Links
Download
Random Image from our Gallery

Minsk Fortified Region - Battalion Defense Area "V"
ОТ № 164

Трехамбразурный пулеметный ДОТ № 164. На фотографии: внутренний вид центральной амбразуры с бронезаслонкой и сохранившийся станок Горносталева для пулемета "Максим". Современное состояние: очень хорошее, есть небольшие внешние повреждения. Расположен недалеко от дороги (слева) от д. Сады (бывш. д. Скнаровичи) к д. Волковщина Минского района.

Автор: В. Тадра 2007г


Случайная фотография из Галереи:

Схемы
Оборудование проволочных заграждений
Оборудование проволочных заграждений с учетом возможности ведение оня. а - плохо, фланкирование невозможно, б - хорошо, фланговый обстрел 

возможен.
Источник: http://www.rainerregiment.at/joomla/index.php?option=com_content&view=article&id=79&Itemid=90

Наши партнеры:

Брестская крепость. Будем драться до конца! Print E-mail
User Rating: / 0
PoorBest 
Среда, 18 Май 2011
There are no translations available

Давно смолк дальний гул пушек на востоке фронт ушел за сотни километров от границы. Теперь в моменты ночного затишья вокруг крепости стояла тишина глубо­кого тыла, нарушаемая лишь ноющим гуденьем бомбар­дировщиков дальнего действия, проплывающих высоко в небе. Но затишье случалось редко. Обстрел крепости и атаки пехоты не прекращались ни днем ни ночью, про­тивник старался не давать осажденным отдыха, надеясь, что измотанный в этих непрерывных боях гарнизон вскоре капитулирует.

С каждым днем становились все более призрачными надежды на помощь извне. Но надежда помогала жить и бороться, и люди заставляли себя надеяться и верить. Время от времени стихийно возникал и мгновенно разно­сился по крепости слух о том, что началось наше наступ­ление, что в район Бреста подходят наши танки. Эта весть вызывала новый прилив сил у бойцов, они с удво­енным упорством отстаивали свои рубежи и еще яростнее становились их ответные удары по врагу. И хотя слухи о помощи всегда оказывались ложными, они возникали снова, и всякий раз им безоговорочно верили.

Когда однажды ночью над крепостью прошел отряд наших дальних бомбардировщиков, их тотчас же узнали по звуку моторов. А когда еше несколько минут спустя где-то далеко на западе, в районе ближайшего железно­дорожного узла за Бугом, загромыхали глухие взрывы, все поняли, что советские самолеты бомбят эшелоны про­тивника, и крепость возликовала. Люди закричали «ура», кое-где открыли огонь по расположению врага, гитле­ровцы всполошились, и их артиллерия тотчас же возоб­новила обстрел цитадели.

В другой раз над крепостью днем появился наш истре­битель. Одинокий советский самолет, неведомо как зале­тевший сюда с далекого фронта, неожиданно вынырнул из-за облаков, снизился над Центральным островом и, сделав круг, приветственно покачал крыльями, на кото­рых ясно были видны родные советские звезды. И такое восторженное, неистовое «ура» разом огласило всю кре­пость, что, казалось, летчик должен был услышать этот многоголосый крик, несмотря на оглушительный грохот снарядов и рев мотора своей машины.

А потом со стороны границы примчалось несколько «мессершмиттов», и настороженно притихшая крепость сотнями глаз взволнованно следила, как истребитель, от­стреливаясь короткими очередями от наседающих врагов, уходит все дальше на восток, постепенно взбираясь все выше к спасительным облакам, пока, наконец, самолеты не растаяли в небе. Но весь этот день осажденные дрались с особенным подъемом, и даже многие тяжело раненные выползли на линию обороны с винтовками в руках. Никто не сомневался в том, что этот одинокий самолет был по­слан командованием, чтобы ободрить защитников крепости и дать им понять, что помощь не за горами. Как бы то ни было, неизвестный советский летчик сумел вдохнуть в за­щитников крепости новые силы и на время внушил им твердую уверенность в успешном исходе обороны.

Но время шло, помощь не приходила, и по всему ста­новилось ясно, что обстановка на фронте сложилась пока что неблагоприятно для наших войск. И хотя люди еще заставляли себя верить, каждый в глубине души уже на­чинал понимать, что благополучный исход день ото дня становится все более сомнительным. Впрочем, стоило кому-нибудь заикнуться вслух об этих сомнениях, как товарищи резко обрывали его. Среди осажденных как бы установилось молчаливое, никем не высказанное усло­вие не заговаривать о трудностях борьбы, не допу­скать ни малейшей неуверенности в победе.

Будем драться до конца, каков бы ни был этот конец! Это решение, нигде не записанное, никем не произнесен­ное вслух, безмолвно созрело в сердце каждого защит­ника крепости. Маленький гарнизон, наглухо отрезанный от своих войск, не получавший никаких приказов от выс­шего командования, знал и понимал свою боевую задачу. Чем дольше продержится крепость, тем дольше полки пехоты врага, стянутые к ее стенам, не попадут на фронт. Значит, надо драться   еще   упорнее, выиграть время,

сковать эти силы противника здесь, в его глубоком тылу, наносить врагу возможно больший урон и тем самым хоть немного ослабить его наступательную мощь. Значит, надо драться еще ожесточеннее, еще смелее, еще настой­чивее и как можно дороже продать свою жизнь.

И они дрались с необычайным ожесточением, с неви­данным упорством, проявляя удивительное презрение к смерти.

Гитлеровских генералов и офицеров, командовавших штурмом крепости, бесило это неожиданное для них упор­ство осажденных. Их части надолго застряли здесь на первых метрах советской земли, тогда как авангарды на­ступающей немецко-фашистской армии уже овладели Минском и двигались дальше в направлении Смоленска и Москвы. В то время как там, на фронте, наступавшие войска стяжали победные лавры, получали ордена, за-.\ватывали в городах и селах богатые трофеи, здесь, у стен Брестской крепости, в глубоком тылу, немецких офице­ров подстерегали не только меткие пули советских стрел­ков, но и явное неудовольствие своего командования. Из ставки Гитлера то и дело запрашивали, почему крепость еще не взята, и тон этих запросов с каждым днем стано­вился все более недовольным и раздраженным. Но кре­пость продолжала сражаться, хотя осаждающие не оста­навливались ни перед какими мерами, чтобы скорее сло­мить сопротивление гарнизона.

Все новые батареи подтягивались к берегу Буга. Уже без передышки, день и ночь, продолжался обстрел крепо­сти. Мины дождем сыпались во двор цитадели, методично перепахивая каждый квадратный метр территории, кром­сая осколками кирпичные стены казарм, превращая в лохмотья железо крыш. Крупнокалиберные штурмовые орудия врага постепенно разрушали крепостные строения. С первых же дней гитлеровцы стали применять при об­стреле снаряды, разбрызгивающие горючую жидкость, а вскоре в дополнение к ним в крепости появились немец­кие огнеметы. Вперемешку с бомбами с самолетов, то и дело налетавших на крепость, сбрасывали бочки и баки с бензином, и порой некоторые участки крепости превра­щались в сплошное море огня.

Здесь и там стены зданий, служивших убежищем для защитников крепости, под бомбами и снарядами штурмо­вых пушек становились дымящимися развалинами, где, казалось, не могло остаться ничего живого. Но проходило немного времени, и из этих руин снова раздавались пуле­метные очереди, трещали винтовочные выстрелы: уце­левшие бойцы, раненные, опаленные огнем, оглушенные взрывами, продолжали борьбу.

По ночам противник посылал к казармам группы своих диверсантов-подрывников. Таща за собой ящики с толом, они старались подползти к зданиям, занятым защитниками крепости, и заложить взрывчатку. Партии саперов пробирались в наше расположение по крышам и чердакам, спуская пачки тола через дымоходы. В тем­ноте чердаков вспыхивали внезапные рукопашные и гра­натные бои, здесь и там раздавались неожиданные взры­вы, обрушивались потолки и стены, засыпая бойцов. Но и оглушенные, израненные, полузадавленные этими обва­лами люди не выпускали из рук оружия. Вот как опи­сана в немецком донесении одна из таких операций са­перов: «Чтобы уничтожить фланкирование из дома ком­состава на Центральном острове, туда был послан 81-й саперный батальон с поручением подрывной партией очистить этот дом. С крыши дома взрывчатые вещества были опущены к окнам, а фитили зажжены; были слышны крики, стоны раненых при взрыве русских, но они продолжали стрелять».

Враг уже не гнушался никакими, самыми подлыми средствами, стремясь скорее подавить упорство осаж­денных. Захватив госпиталь и перебив находившихся там больных, группа автоматчиков, надев больничные халаты, попыталась перебежать в центральную крепость через мост у Холмских ворот. Но бойцы Фомина успели разгадать этот маскарад, и попытка врага была сорвана. В другой раз, атакуя на этом же участке, солдаты против­ника погнали перед собой толпу медицинских сестер, взя­тых в плен в госпитале, а когда наши пулеметчики огнем с верхнего этажа казарм отбили и эту атаку, гитлеровцы перестреляли женщин, за спинами которых им не удалось укрыться. Во время штурма Восточного форта фашисты выставили впереди своих атакующих цепей шеренгу плен­ных советских бойцов, и защитники форта слышали, как эти пленные кричали им: «Стреляйте, товарищи! Стре­ляйте, не жалейте нас!»

Last Updated ( Среда, 18 Май 2011 )