" />
 
Главная arrow Фортификация Беларуси arrow Крепости Российскои Империи arrow Бобруйская Крепость arrow Общая информацияarrow Статьиarrow  
18.10.2017
Главное Меню
Главная
О проекте
Фортификация Беларуси
Военная история
Экспедиции
Галерея
Форум
Литература
Участники проекта
Контакты
Новости
Карта Сайта
Ссылки
Скачать
Случайная фотография из Галереи:

Часть четвертая
НП ПМВ у д. Пасынки
Немецкий НП ПМВ у д. Пасынки Мядельского р-на с надписью на наружной стене 8/166. Фрагмент надписи. Автор: В. Богданов, сентябрь 2007г.
Случайная фотография из Галереи:

Часть пятая
Дот ПМВ у д. Теляки
Немецкий дот ПМВ возле д. Теляки Мядельского р-на. Внутренний вид. Автор: В. Богданов, сентябрь 2007г.

Наши партнеры:

Брестская крепость. Будем драться до конца! Версия для печати Отправить на e-mail
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
18.05.2011

Давно смолк дальний гул пушек на востоке фронт ушел за сотни километров от границы. Теперь в моменты ночного затишья вокруг крепости стояла тишина глубо­кого тыла, нарушаемая лишь ноющим гуденьем бомбар­дировщиков дальнего действия, проплывающих высоко в небе. Но затишье случалось редко. Обстрел крепости и атаки пехоты не прекращались ни днем ни ночью, про­тивник старался не давать осажденным отдыха, надеясь, что измотанный в этих непрерывных боях гарнизон вскоре капитулирует.

С каждым днем становились все более призрачными надежды на помощь извне. Но надежда помогала жить и бороться, и люди заставляли себя надеяться и верить. Время от времени стихийно возникал и мгновенно разно­сился по крепости слух о том, что началось наше наступ­ление, что в район Бреста подходят наши танки. Эта весть вызывала новый прилив сил у бойцов, они с удво­енным упорством отстаивали свои рубежи и еще яростнее становились их ответные удары по врагу. И хотя слухи о помощи всегда оказывались ложными, они возникали снова, и всякий раз им безоговорочно верили.

Когда однажды ночью над крепостью прошел отряд наших дальних бомбардировщиков, их тотчас же узнали по звуку моторов. А когда еше несколько минут спустя где-то далеко на западе, в районе ближайшего железно­дорожного узла за Бугом, загромыхали глухие взрывы, все поняли, что советские самолеты бомбят эшелоны про­тивника, и крепость возликовала. Люди закричали «ура», кое-где открыли огонь по расположению врага, гитле­ровцы всполошились, и их артиллерия тотчас же возоб­новила обстрел цитадели.

В другой раз над крепостью днем появился наш истре­битель. Одинокий советский самолет, неведомо как зале­тевший сюда с далекого фронта, неожиданно вынырнул из-за облаков, снизился над Центральным островом и, сделав круг, приветственно покачал крыльями, на кото­рых ясно были видны родные советские звезды. И такое восторженное, неистовое «ура» разом огласило всю кре­пость, что, казалось, летчик должен был услышать этот многоголосый крик, несмотря на оглушительный грохот снарядов и рев мотора своей машины.

А потом со стороны границы примчалось несколько «мессершмиттов», и настороженно притихшая крепость сотнями глаз взволнованно следила, как истребитель, от­стреливаясь короткими очередями от наседающих врагов, уходит все дальше на восток, постепенно взбираясь все выше к спасительным облакам, пока, наконец, самолеты не растаяли в небе. Но весь этот день осажденные дрались с особенным подъемом, и даже многие тяжело раненные выползли на линию обороны с винтовками в руках. Никто не сомневался в том, что этот одинокий самолет был по­слан командованием, чтобы ободрить защитников крепости и дать им понять, что помощь не за горами. Как бы то ни было, неизвестный советский летчик сумел вдохнуть в за­щитников крепости новые силы и на время внушил им твердую уверенность в успешном исходе обороны.

Но время шло, помощь не приходила, и по всему ста­новилось ясно, что обстановка на фронте сложилась пока что неблагоприятно для наших войск. И хотя люди еще заставляли себя верить, каждый в глубине души уже на­чинал понимать, что благополучный исход день ото дня становится все более сомнительным. Впрочем, стоило кому-нибудь заикнуться вслух об этих сомнениях, как товарищи резко обрывали его. Среди осажденных как бы установилось молчаливое, никем не высказанное усло­вие не заговаривать о трудностях борьбы, не допу­скать ни малейшей неуверенности в победе.

Будем драться до конца, каков бы ни был этот конец! Это решение, нигде не записанное, никем не произнесен­ное вслух, безмолвно созрело в сердце каждого защит­ника крепости. Маленький гарнизон, наглухо отрезанный от своих войск, не получавший никаких приказов от выс­шего командования, знал и понимал свою боевую задачу. Чем дольше продержится крепость, тем дольше полки пехоты врага, стянутые к ее стенам, не попадут на фронт. Значит, надо драться   еще   упорнее, выиграть время,

сковать эти силы противника здесь, в его глубоком тылу, наносить врагу возможно больший урон и тем самым хоть немного ослабить его наступательную мощь. Значит, надо драться еще ожесточеннее, еще смелее, еще настой­чивее и как можно дороже продать свою жизнь.

И они дрались с необычайным ожесточением, с неви­данным упорством, проявляя удивительное презрение к смерти.

Гитлеровских генералов и офицеров, командовавших штурмом крепости, бесило это неожиданное для них упор­ство осажденных. Их части надолго застряли здесь на первых метрах советской земли, тогда как авангарды на­ступающей немецко-фашистской армии уже овладели Минском и двигались дальше в направлении Смоленска и Москвы. В то время как там, на фронте, наступавшие войска стяжали победные лавры, получали ордена, за-.\ватывали в городах и селах богатые трофеи, здесь, у стен Брестской крепости, в глубоком тылу, немецких офице­ров подстерегали не только меткие пули советских стрел­ков, но и явное неудовольствие своего командования. Из ставки Гитлера то и дело запрашивали, почему крепость еще не взята, и тон этих запросов с каждым днем стано­вился все более недовольным и раздраженным. Но кре­пость продолжала сражаться, хотя осаждающие не оста­навливались ни перед какими мерами, чтобы скорее сло­мить сопротивление гарнизона.

Все новые батареи подтягивались к берегу Буга. Уже без передышки, день и ночь, продолжался обстрел крепо­сти. Мины дождем сыпались во двор цитадели, методично перепахивая каждый квадратный метр территории, кром­сая осколками кирпичные стены казарм, превращая в лохмотья железо крыш. Крупнокалиберные штурмовые орудия врага постепенно разрушали крепостные строения. С первых же дней гитлеровцы стали применять при об­стреле снаряды, разбрызгивающие горючую жидкость, а вскоре в дополнение к ним в крепости появились немец­кие огнеметы. Вперемешку с бомбами с самолетов, то и дело налетавших на крепость, сбрасывали бочки и баки с бензином, и порой некоторые участки крепости превра­щались в сплошное море огня.

Здесь и там стены зданий, служивших убежищем для защитников крепости, под бомбами и снарядами штурмо­вых пушек становились дымящимися развалинами, где, казалось, не могло остаться ничего живого. Но проходило немного времени, и из этих руин снова раздавались пуле­метные очереди, трещали винтовочные выстрелы: уце­левшие бойцы, раненные, опаленные огнем, оглушенные взрывами, продолжали борьбу.

По ночам противник посылал к казармам группы своих диверсантов-подрывников. Таща за собой ящики с толом, они старались подползти к зданиям, занятым защитниками крепости, и заложить взрывчатку. Партии саперов пробирались в наше расположение по крышам и чердакам, спуская пачки тола через дымоходы. В тем­ноте чердаков вспыхивали внезапные рукопашные и гра­натные бои, здесь и там раздавались неожиданные взры­вы, обрушивались потолки и стены, засыпая бойцов. Но и оглушенные, израненные, полузадавленные этими обва­лами люди не выпускали из рук оружия. Вот как опи­сана в немецком донесении одна из таких операций са­перов: «Чтобы уничтожить фланкирование из дома ком­состава на Центральном острове, туда был послан 81-й саперный батальон с поручением подрывной партией очистить этот дом. С крыши дома взрывчатые вещества были опущены к окнам, а фитили зажжены; были слышны крики, стоны раненых при взрыве русских, но они продолжали стрелять».

Враг уже не гнушался никакими, самыми подлыми средствами, стремясь скорее подавить упорство осаж­денных. Захватив госпиталь и перебив находившихся там больных, группа автоматчиков, надев больничные халаты, попыталась перебежать в центральную крепость через мост у Холмских ворот. Но бойцы Фомина успели разгадать этот маскарад, и попытка врага была сорвана. В другой раз, атакуя на этом же участке, солдаты против­ника погнали перед собой толпу медицинских сестер, взя­тых в плен в госпитале, а когда наши пулеметчики огнем с верхнего этажа казарм отбили и эту атаку, гитлеровцы перестреляли женщин, за спинами которых им не удалось укрыться. Во время штурма Восточного форта фашисты выставили впереди своих атакующих цепей шеренгу плен­ных советских бойцов, и защитники форта слышали, как эти пленные кричали им: «Стреляйте, товарищи! Стре­ляйте, не жалейте нас!»

Последнее обновление ( 18.05.2011 )